15:54 

Наказание

Рыжее ЧУДОвище
Марионетка не знает, что такое чувства и плачет лишь потому, что этого желает кукловод.
Автор: Рыжее ЧУДОвище
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: М/М
Рейтинг: R
Жанры: POV, Слэш (яой)
Предупреждения: BDSM, Твинцест, Насилие

Едва мои глаза привыкают к кромешной тьме, как новая вспышка фотоаппарата ослепляет, полностью лишая ориентира. Крадусь на ощупь, сдирая подушечки пальцев о шершавую, выщербленную стену. Я не знаю куда, но я хочу убежать. Неважно, лишь бы подальше от этого места, подальше от него.
Очередная вспышка и его тихий хриплый смех, теперь уже в мою спину. Он играет со мной, как кошка с перепуганной мышью, и я уверен, что в его глазах горит азарт. Я видел его жажду, его похоть и, конечно, его жестокую безразличность.
Как так получилось? Чем я заслужил это наказание? Я всего лишь хочу уйти, я устал от этой безудержной гонки. Но я снова слышу его голос, он зовет меня обманчиво сладко. От этого еще страшней. Господи, помоги мне! Я не хочу пасть в его холодных объятьях! Я хочу быть живым!
-Марк…мой маленький мальчик, ну куда же ты?
Насмешка, снова его насмешка. Горло душат беззвучные рыдания, кромсают на части и хочется забиться в угол, крича и раздирая собственную кожу, чтобы хоть немного перебить умирающую душу.
«Господи, помоги мне». Молюсь, хотя знаю, что помощи мне ждать неоткуда. Мы одни. Пустой затхлый подвал, в котором я задыхаюсь уже, наверное, несколько недель. Я не знаю точно, сколько времени я провел здесь, кажется вечность, но это не так. Я не готов пасть ниже, а он хочет именно этого. «Мой Господин» - это его имя, которое он вбивал в меня день за днем, высекая на коже глубокие шрамы своей крученой плетью. Но боль, какой бы сильной она не была, не остановит мое желание выбраться на свободу. Она близка…где-то здесь, не далеко, есть узкая деревянная лестница наверх, а там свобода!
Ускоряю шаг и, протянув руку, нащупываю шершавое деревянное перила. Сердце бьется так гулко, что кажется, словно оно у самой глотки. Ну же, еще чуть-чуть!
Холодные, сильные пальцы впиваются в мое плечо, сдавливая так сильно, что я кричу от боли и оседаю на пол. Едва различаю его лицо с горящими азартом глазами, как он вновь щелкает фотоаппаратом, и я теряю реальность, осознавая лишь то, что он впивается пальцами в мои волосы и тащит за собой, как сломанную марионетку.
Чувства возвращаются постепенно, кровь пульсирует по жилам и отдается в висках такой болью, что я корчусь на полу, не в силах сдержаться. В глазах до сих пор плывут красные круги, хотя уже светло. Он включил свет, но я, проморгавшись, не узнал этого места. Раньше я здесь не был.
Бетонные стены, покрытые кое-где облупившейся штукатуркой, казались пугающе высокими, да и потолок был больше похож на деревянный настил с широкими щелями, впрочем, сквозь них не пробивались ни лучи солнца, ни свет луны. Это было похожа на амбар с широкой кирпичной печью, в которой горел яркий огонь, облизывающий сухие поленья. Где он?
Приподнявшись на руках, я оглянулся, но что-то мешало повернуть голову назад. Тяжесть сдавливающая мою шею…стойте. Прикоснувшись к горлу, обреченно выдыхаю и закусываю губы, лишь бы не зарыдать снова, от этого будет лишь больней.
Мою шею окольцовывал стальной ошейник, от которого тянулась массивная цепь, соединяющаяся со стеной прочным крюком. Теперь не сбежать. Все кончено.
-Марк, ты как прелестная собачонка.
Мой Господин вернулся в амбар с охапкой дров, и я мельком увидел, как заходит солнце, озаряя небосклон грязно-розовым светом. Быть может, я видел его в последний раз.
-Ты плохо себя вел, мне придется тебя научить, - задумчиво сказал он, и я приготовился снова почувствовать его плеть. С каждым разом это было все больнее. Шрамы не успели затягиваться, а он наносил новые поверх старых – не зажитых. – Думаю, отметив тебя, я заставлю понять, насколько я серьезен.
Подкинув в печь дрова, мой Господин с интересом пошарудил поленья и вынул из огня длинный металлический прут, на конце которого я увидел нечто напоминающее буквы. «АН».
Внутри меня все похолодело, я отказывался верить в то, что происходит. Это было клеймо и, судя по его взгляду, клеймить он собирался вовсе не скот.
-Нет, пожалуйста, не надо! – я молил его, захлебываясь слезами обиды и безысходности, но он лишь усмехнулся, а глаза сделались какими-то стеклянными. – Пожалуйста, перестань, я не хочу! Я не хочу так играть, остановись! Хватит, я передумал!
Он не слушал меня, он давно вошел в азарт и перешел все рамки дозволенного. Наша игра перестала быть игрой в тот момент, когда я оказался в подвале собственного дома. Я виноват, я сам виноват, а теперь…теперь его не остановить.
-Марк, ты так невинно прекрасен, такой же, как и я.
-Не надо, хватит! Я так не хочу! Прости меня….брат.
Нахмурив брови, он вновь положил метал в печь и, подойдя ко мне, поставил ногу на мою спину, придавливая к полу с такой силой, что я выплюнул воздух с неестественным свистом.
-Не напоминай мне об этом! Я сотру наше родство.
Склонившись, он нахмурил брови и сжал мои волосы, приподнимая лицо, чтобы заглянуть в глаза. Такие же, как у него….
-Ты - мой раб, и я докажу тебе это.
Сколько же в нем силы. Во мне никогда не было столько, но почему-то я всегда мог управлять им. Он исполнял любой каприз, но теперь его как будто подменили и мне страшно. По-настоящему страшно.
Всего одно движение руки, и я прижат лицом к полу, а из разбитого носа течет кровь, марая не только пыль подо мной, но и все лицо. Попадает в глотку, оставляя металлический привкус, и вот я весь в грязи. Мерзкая кровь.
Он возвращается так быстро, что я едва успеваю сообразить, что он собирается делать. Поддев носком ботинка мой живот, переворачивает на спину и, прижимая меня к полу ногой, подносит раскаленную печать к моей груди. Я даже чувствую запах опаленных волосков, но это не сравниться с тем, что твориться со мной внутри. Меня трясет, и я неосознанно вжимаюсь в пол, начинаю брыкаться, пытаясь освободиться. Клеймо на всю жизнь. До конца только его!
-Ты же шутишь? Перестань!
Но он серьезен, даже не колеблется, лишь давит ногой сильней, усмиряя.
-Ты - мой раб, - повторяет он и резко, на выдохе, прижимает раскаленный метал к моей коже.
От боли задыхаюсь и издаю такой крик, что наверняка, еще долго не смогу говорить. В воздухе стоит тошнотворный запах плавящейся кожи, мой запах. Он бьет в нос вызывая тошноту, но это ерунда, по сравнению с распространяющимся от ожога по всему телу невыносимому жару. Пытаюсь отдышаться, захлебываясь стонами и всхлипами. Больно…невыносимо больно.
Даже когда он отлепляет от моего тела клеймо, легче не становиться, скорее наоборот, новая волна, от которой выгибаюсь подобно змее.
-Тише, Марк, не так громко. Теперь все, теперь ты полностью мой. И теперь у нас есть одно значительное отличие друг от друга. – Его пальцы обвели контур выжженных букв, а я никак не мог остановить всхлипы. Казалось, я никогда не закончу рыдать. – Тише…я пока не очень умею, но я обязательно научусь быть достойным Господином.
-Я не хочу…ничего.
-Тогда почему ты улыбаешься так счастливо?
Я? Улыбаюсь? Быть не может….Тяну пальцы к своему лицу, провожу ими по тонкой линии вытянутых в улыбке губ и закрываю глаза, выдыхая. Он не прав… я всегда принадлежал лишь ему.
_______________________
-Эй, Сашка! – кричу я и запрыгиваю ему на спину, он тут же подхватывает, чтобы я не упал. – Сашка, смотри, что я нашел!
Протягиваю журнал так, чтобы он оказался у его глаз и сам заглядываю на глянцевое фото.
-Где ты это нашел? – спрашивает смущенно и опускает глаза, видимо не желая смотреть на картинку. – Думаю, такое редко могут потерять.
-Ну нашел и все. Интересно, а плеть это больно?
-Не знаю, зачем тебе?
-Просто…давай как-нибудь попробуем эту игру? – Я с надеждой посмотрел на него, но он лишь покачал головой. –Сашка, ты трус!
Сказав это, я спрыгнул с брата и побежал прочь. В тот вечер я так и не вышел ни к нему, ни к родителям.
И все же, спустя четыре года он сделал это. Он осуществил мое желание, о которой я не мог признаться даже себе.

URL
   

Я не молчу, просто вы меня не слышите...

главная